Что дальше?

На следующий день Екатерина говорила с работником Гатчинской прокуратуры Семёном Беняминовичем Пейсаховым, которому поручена проверка, рассказала о нашей поездке и факсом отправила последние документы:
– письмо ПНИ к Цыпкайкиной с просьбой выдать документ, подтверждающий личность Бурдо (сентябрь 2015 и повторное обращение – октябрь 2015),
– ответ Цыпкайкиной для ПНИ – нейтральный и с существенным опозданием (апрель 2016),
– справку миграционного отделения Лужского района о том, что Бурдо паспортом никогда не документировался,
– справку Дружносельской больницы о непрерывном нахождении его на лечении без выписки с 1981 по 1994 год,
– справку Гатчинского ПНИ о том, что с июня 1994 по настоящее время находится у них на полном гос. обеспечении,
– справку комитета образования ЛО с перечнем учреждений, где обучался с 1969 по 1980 годы,
– ответ Дружносельской больницы на запрос УФМС в Гатчинском районе от 2012 года с подробной информацией,
– справку Управления ЗАГС по ЛО об отсутствии регистрации рождения Бурдо на территории региона.
И другие документы, включая те, которые были составлены по результатам последней поездки.

Казалось, это все, что смогли. Теперь Гатчинскому миграционному отделу деться некуда.
На среду в прокуратуру вызвали представителя ПНИ, а на четверг – Цыпкайкину. Похоже, что финал близок. Начальник отдела или «раскаивается» и быстро выполняет свою работу, или прокурор вносит представление за невыполнение должностным лицом административного регламента ФМС РФ, а это значит наказание и выполнение. В общем, выбор невелик.
Это нам виделся конец, но кроме нас – более никому. Встреча состоялась, но ничем не завершилась.
Семен Беняминович рассказал, что Цыпкайкина была у него и показала некое письмо из питерского Управления, которое запрещает выдавать паспорта без свидетельства о рождении, и сказала, что письма руководства исполняет как законы, не рассуждая.
Из беседы следовало, что он полностью согласен с нами. Регламент нарушен, паспорт выдать должна, имеющихся данных и документов достаточно. Но вот акт прокурорского реагирования должна вносить областная прокуратура, а не они, поскольку бездействие районного отдела обусловлено указаниями из управления и вообще в связи с передачей всей службы в МВД не очень понятна субъектность ответственных органов.
– Завтра доложим прокурору, и он будет принимать решение.
Завтра была пятница. Я набрал в 16 часов Евгения Анатольевича.
– Нет, не докладывал ещё. Я сегодня в Санкт-Петербурге в областной. Давайте поговорим в понедельник.
Не дождался и во вторник, и в среду, и набрал вновь сам. Услышанное меня разочаровало.
– Мы пойдём двумя путями. Прежде всего, внесём представление ПНИ за бездействие. Кроме этого, направим в суд заявление об установлении места, времени и факта рождения.
На это хотелось в трубку прокричать, но сдержал себя:
– Евгений Анатольевич, а что принесёт представление в интернат?! Они мучились столько лет, они получили несколько отказов от Цыпкайкиной, они обратились за помощью ко мне, и в итоге они же получат представление. Для чего, что это изменит и в чём их вина?
– Недостаточно мер приняли для сбора документов и оформления паспорта.
– Не думаю, что они могли сделать больше. Да и задачу основную я вижу в другом, как Уполномоченный, как юрист. Паспорт в конечном итоге будет оформлен, я уверен в этом. Мы связались с уполномоченным Казахстана и, надеюсь, теперь найдём свидетельство с его помощью, кстати, вместо УФМС так как это по регламенту их работа. На мой взгляд, главное – это преодолеть необоснованное неисполнение административного регламента.
А в суде, кстати, юридический факт рождения, места и времени, как вы сказали, установить не удастся. Причина тому та же – отсутствие документов. С чем идти в суд?
– Согласен, будут трудности.
– Скажите, почему вы не хотите внести представление в Гатчинский отдел УФМС? Ссылка на какое-то письмо из Управления не должна иметь значения. Регламент не исполняют в Гатчине. Отдел может быть самостоятельным ответчиком в суде, а значит, и субъектом, которому можно вносить акт прокурорского реагирования. Ведь любой гражданин, обиженный отделом, будет подавать жалобу в районный суд на районный отдел и никто не отправит его в Санкт-Петербург в областной суд бороться с региональным Управлением. Значит, и прокурор вправе внести свой акт в районный отдел, который закон и не исполняет.
– Нет, мы пойдём иным путём. Зачем подставлять Цыпкайкину, когда она не виновата. Представление вносится тому лицу, которое вправе исправить ситуацию и устранить предпосылки и причины нарушения. А это как раз Управление. Пусть дадут на места прямое указание, отменяющее ныне существующее. Мы подготовим проект представления областного прокурора в Управление.
Я подумал о предстоящих трудностях и длительности процесса, а также о том, что не ясно, кому теперь вносить представление – начальнику ГУВД Умнову С.П. или начальнику ему подчинённого Управления. Похоже, гатчинцы оставят эту задачку для решения областному прокурору. Тогда пришла мысль сыграть на удобном моменте…
– Через два дня состоится полугодовая коллегия прокуратуры. Накануне я буду разговаривать с областным прокурором и обязательно подниму этот вопрос.
Евгений Анатольевич отреагировал стремительно.
– Да, 22-го. Тогда 21-го мы проект представления в прокуратуру и передадим.
Теперь уже подхватил момент и я:
– Отлично, непременно упомяну об этом в своём выступлении.

4 июля мы направили письмо консулу Казахстана с просьбой о розыске места рождения Бурдо.
7 июля было направлено развёрнутое обращение к С.П. Умнову – начальнику ГУ МВД по Санкт-Петербургу и Ленинградской области, которому теперь переподчинили Управление по вопросам миграции, с просьбой провести проверку в отношении неправомерных действий Цыпкайкиной. Понятно, что в МВД неоткуда взяться своим специалистам по миграционным вопросам, и руководство должно было подготовку ответа поручить тому же Управлению. Это было бы худшим решением, но оно и состоялось. Ответ мы получили с нарушением законных сроков только через 45 дней. Никакой проверки, а просто ответ. Мол, Бурдо вообще иностранный гражданин, а потому обращайтесь в суд. Ладно, иного мы и не ожидали.
7 июля полетело наше обращение к Уполномоченному по правам человека республики Казахстан – конечно, с просьбой о розыске следов и документов. Более всего мы надеялись именно на его помощь. Практика показала, что очень часто путь к решению проблемы через уполномоченного оказывался самым коротким.
15 июля ушло электронное обращение в Москву в Управление ФМС с вопросами: поддерживает ли управление невыполнение административного регламента в Гатчине, имеются ли аналогичные практики в других субъектах РФ. Нас бы устроил любой ответ. В результате либо поправят наших, либо можно будет ставить вопрос о внесении изменений в федеральный регламент, если его не исполняют в стране.

19 августа областная прокуратура наши доводы признала убедительными и внесла представление на имя С.П. Умнова. Отвечать на него будут те же лица, что готовили нам письмо с той лишь разницей, что рассматривать представление прокуратуры области они будут обязаны при участии представителя областного прокурора, а это другая ответственность. Состоялся мой телефонный разговор с заместителем областного прокурора Ерофеевым, которому я предложил всяческое участие при рассмотрении представления на любом этапе.
22 августа мы получили ответ на наше письмо Умнову от 7 июля, но, конечно, не от него, а за подписью ВРИО начальника управления миграции Пуцко. Что в нём? Нагромождение рассуждений и ссылок, и только. А в конце утверждение, что Б. не является гражданином России, и потому … они умывают руки.

Здесь по хронологии нужно рассказать продолжение работы с Гатчинской прокуратурой. Напрасно Гатчинский прокурор уповал на то, что вместо него работу сделает прокурор областной. Понятно, что силовики в одном районе хорошо друг друга знают, взаимодействуют и ссориться по пустякам не хотят. Надеялся, и в областную оправил текст готового представления, чтобы оставалось только подписать.
Областной прокурор С.Г. Иванов решил иначе и … поручил внести представление Орловскому самостоятельно. Внес два. Одно в миграционный отдел, а второе в ПНИ. Интернат, по договорённости, немедленно сбросил представление нам. Мы составили возражения по всем пунктам, всего лишь сформулировав всё, что было сказано ранее, в письменном виде. Конечно, представление мы отклонили полностью. Интернат оформил его на своём бланке и отправил прокурору. Прокуратура приняла отказ и смолчала.

Было бы нечестно сказать, что руководитель ПНИ не подумал, что впереди могут быть прокурорские проверки по иным вопросам, и смело по всем статьям сказал прокурору – НЕТ. Отказав в принятии требований по праву, директор выполнил просто требование, и подал 29 августа в суд заявление об установлении факта рождения Бурдо в Борщёво 3 мая 1962 года. Я доказывал прокурору абсурдность такого действия. Во-первых, суд не устанавливает такие факты, а во-вторых, заявляя такие требования, нужно предъявлять доказательства. Какие? Конечно, их нет, а суд розыском доказательств не занимается. Кроме того, Бурдо юридически не является недееспособным, и ПНИ не вправе выступать в суде от его имени. Уже 31 августа суд отказался рассматривать заявление и возвратил его заявителю. И хорошо, поскольку только мы теперь знали точное место и дату рождения, которые совершенно не совпадали с теми, что предположил интернат.
Таким образом, подтвердилось, что и второе требование прокурора было, мягко говоря, надуманным.

31 августа я был в Москве, в связи с работой в общественной комиссии при Президенте РФ по присуждению премий в области благотворительности и защиты прав человека. И, конечно, встречался и разговаривал на различные темы с Уполномоченным по правам человека в Российской Федерации Татьяной Николаевной Москальковой. И, конечно, говорил об отказе миграционной службы в Санкт-Петербурге принимать решение в соответствии с регламентом, о неполучении ответов на наши обращения по электронной почте, о неработающем телефоне службы, указанном на официальном сайте, о невозможности контакта с центром, который автоматически переводит контактные «стрелки» на службу в регионе, которая как раз и препятствует в реализации прав гражданину.
Татьяна Николаевна очень быстро поняла суть вопроса и тут же попросила секретаря соединить с начальником миграционного Управления в Министерстве внутренних дел Кирилловой О.Е. Разговор состоялся при мне. Короткий и по существу. Тут же я позвонил Екатерине в Питер и попросил сбросить обращение и все материалы в приёмную. Через 20 минут (да здравствуют современные коммуникации) весь пакет документов лежал на столе Уполномоченного по правам человека высшего уровня.
Конечно, не обошлось без объяснения моего замысла. Татьяна Николаевна сказала, обращаясь ко мне после просмотра материалов:
– Послушайте, но вот такой отказ – это какая-то региональная ерунда, я ещё раз позвоню Кирилловой, и мы выдадим этому человеку паспорт, в этом нет сомнений.
– Вот именно этого я и не хочу. Задача не в том, чтобы поднять всех первых лиц для того, чтобы выдать один паспорт. Весь смысл в том, чтобы преодолеть косность миграционной службы. Понятно, что не всю, а в этом конкретном действии. Служба должна либо исполнять утверждённый регламент, либо внести в него изменения, вычеркнув право людей получить паспорт, если утрачено в руинах Советского Союза свидетельство о рождении. Только представьте себе, сколько может быть таких людей по всей стране. И все они упираются в тупик – нельзя, и всё. И нет никакого выхода, способа, механизма, лазейки. Государство говорит своему гражданину – «нет» и «никогда». Именно эти слова мы должны преодолеть.
Татьяна Николаевна юрист, учёный, много лет отдавшая работе в прокуратуре. Именно вследствие этого сформировался её быстрый ум, умение прочитать и понять незнакомый и сложный материал. Вопросы её были точны и по существу. Я был восхищен, когда слушал её разговор с Кирилловой. Она не пересказывала мои доводы, как это часто делают руководители – сначала близко к тексту, а потом – «в общем, сейчас он вам сам всё расскажет», и трубку в руки. И речь её, и аргументы были самостоятельны, какие можно было сделать после тщательного изучения материала. Я слушал и удивлялся тому, что и объяснения, и оценки, и суждения, и выводы наши можно дополнить и представить ещё выразительнее и точнее.
Запрос в миграционное Управление очень скоро был отправлен от имени российского Уполномоченного. На меньшее миграционная служба была не согласна.
6 сентября, больше для порядка, мы направили своё обращение Кирилловой по почте.

Дальше всё было заунывно. Никакие из телефонов, указанных на официальном сайте Управления, не отвечали, молчала и электронная почта. Через десятые руки удалось добыть электронный адрес, сокрытый от добропорядочного человечества. Вскоре советник Т.Н. Москальковой И.В. Чечельницкий сбросил нам некий дополнительный адрес электронной почты Кирилловой, и мы направили туда 4-ое обращение. Однако усилия были напрасны. Управление отослало запрос к нам в Санкт-Петербург. После очередного известного заключения нашего Управления отозвалось и ведомство Кирилловой – невозможно без свидетельства о рождении.
Но это отказ уже из МВД России, куда к этому времени было передано миграционное Управление, а значит, открывалась возможность обжалования бездействия в Генеральную прокуратуру.
Почти через 2 месяца Генеральная коротко сообщила – ваше обращение в соответствии с компетенцией направлено в Министерство внутренних дел Российской Федерации.
Не дожидаясь иных ответов, тут же реагируем вторым письмом. Как же так, мы направили жалобу именно на МВД, структурным подразделением которого является миграционное Управление, а вы им же её и направляете. Это прямое нарушение 59-го федерального закона, запрещающего направлять жалобы тем органам, на которые жалуются! Ответ будет готовить то же Управление, а значит, защищать честь мундира.
В декабре пришло письмо из Главного Управления по вопросам миграции.
Ваши обращения, поступившие из Генеральной прокуратуры… рассмотрены… В связи с отсутствием документа, удостоверяющего личность… установить личность Бурдо В.М. не представилось возможным. … Документировать паспортом Бурдо В.М. не представляется возможным… Рекомендуем ПНИ обратиться в суд…
Уже в феврале 2017 года, спустя традиционные почти 2 месяца, на стол лёг и второй листочек из Генеральной прокуратуры. Сообщалось, что поскольку мы жаловались не на руководство МВД, а на одно из Главных его управлений, нарушения 59-го закона нет. Ведь их запрос направлен на имя руководства.
Чем закончилась эта риторика, мы уже знали.

Гатчинский городской суд 22 февраля 2017 года вынес решение по иску Гатчинского городского прокурора. Большая мотивировочная часть решения. Всего на 6 листах. Замечательное решение, поскольку являет собой пример и образец убогости работы системы, бездарности многих установленных правил, подтверждающее необходимость проведения серьёзных реформ в образовании, в системе отбора и подготовки управленческих кадров. Тех кадров, которые не умеют создавать продуманные и хорошего качества правовые акты, и тех, кто в связи с этим получает возможность не исполнять предписанное в них, и не делает этого.
В судебном заседании не участвовали представители отдела органов (так написано в решении) записи гражданского состояния администрации Лужского муниципального района, ГУ МВД России по Санкт-Петербургу и Ленинградской области, хотя привлекались в качестве заинтересованных лиц. Процитируем некоторые предложения из решения, не пересказывая их.
… прокуратура указывает, что Бурдо последние 19 лет находится на стационарном содержании в психоневрологическом интернате, в полном объёме не осознаёт значение своих действий, а в отсутствие паспорта его невозможно признать недееспособным.
Однако следом записано:
… Бурдо(??) в судебном заседании требования прокурора поддержал.
Интересно, каким образом поддержал и как вообще понял, что вокруг происходит. Ведь до 19 лет в ПНИ были 15 лет в психиатрической больнице.
… у матери Бурдо имеются две дочери С. Обнаружить место регистрации и местонахождение их не представилось возможным.
Какова тогда цена судебного разбирательства, работы прокуратуры и всей затеи по «установлению истины», если мы нашли и передали документы о двух его сёстрах. Одна из них умерла, как и мать, в ПНИ, а со второй мы установили контакт.
…в судебном заседании установлено, что Бурдо постоянно с момента рождения проживает на территории РФ.
А эта истина «притянута за уши» и ничем не подтверждается.
… процедура установления личности входит в полномочия органов внутренних дел.
Справедливо. Именно этого мы и требовали от МВД и прокуратуры. Именно это полномочие и не хотел никто исполнять. В то же время, если такая процедура не пройдена и личность человека не установлена, то в отношении кого суд выносит данное решение?
Венчается документ почти эпическими словами.

Суд решил:
Считать установленным факт рождения Б.В.М. 3 мая 1962 года в дер. Борщёво Лужского района.
Настоящее решение суда является основанием для внесения отделом ЗАГС записи акта о рождении.
Настоящее решение суда является основанием для территориального органа МВД России для выдачи Бурдо паспорта гражданина РФ.


Нет, это решение суда таким основанием не явилось. Вскоре его текст и вообще упоминание исчезли с официального сайта суда. Почему?
Потому что, преодолевая сопротивление миграционного Управления, мы не забыли о предназначении Уполномоченного по правам человека, обусловленном его особым положением в правовом поле, как нашего государства, так и других стран.
Вся совокупность установленных нами фактов говорила о том, что мать Бурдо в советское время проживала на территории Казахстана в разных районах и населённых пунктах. Имела существенные, но не опасные для окружающих нарушения психики. Это не помешало, а возможно, способствовало тому, что у неё родились трое детей вне брака от различных мужчин. Двое детей унаследовали заболевание матери и вслед за ней были помещены в стационарные психоневрологические учреждения. ПНИ самостоятельно разыскивал следы рождения Бурдо в тех районах, где родились его сёстры, но их там не оказалось.
Надеясь на узкокорпоративную солидарность, мы тогда обратились к Уполномоченному по правам человека в Республике Казахстан с просьбой помочь с поисками. Искать предстояло по территории всей Республики, внутри очень развитой и разветвлённой системы местных органов ЗАГС, включенных в ведомство республиканской юстиции. В обращении мы написали, что надеемся на особенные возможности Уполномоченного, имеющего неформальные контакты с руководителями различных государственных структур, коими обладаем и мы.
Через 3 недели мы получили заказное письмо, а в нём не ответ. Нет! А оригинал повторного свидетельства о рождении Бурдо.

Дубликат свидетельства о рождении Бурдо В.М. и абсурдное решение суда (в конце статьи данное фото можно увеличить)


19 августа руководитель Национального центра Республики Казахстан по правам человека В. Калюжный сообщил о проделанной совместно с Министерством юстиции Казахстана работе и «выразил своё искреннее высокое уважение с заверением готовности к сотрудничеству в области защиты прав и свобод человека».

На следующий день после получения судебного решения мы пригласили к себе юриста ПНИ и вручили полученный ещё в августе документ.
Быстро на этот раз работал гатчинский отдел по вопросам миграции. Уже через 3 дня Бурдо дали несколько секунд подержать в руках собственный паспорт, чтобы сделать «историческую» фотографию. Конечно, история, если человек в 54 года паспорт получает впервые, а для этого потребовалось в течение почти года работать десяткам людей в органах МВД и прокуратуры Санкт-Петербурга и Москвы, уполномоченным по правам человека в РФ и Республике Казахстан, Министерству юстиции Казахстана, представительству Республики в Санкт-Петербурге, работникам почты, ЗАГС, ПНИ, системы образования Ленинградской области, государственного архива и иным.

Фотография с паспортом

Кстати, все они работали за одного человека – начальника гатчинского миграционного отдела Цыпкайкиной, которая не выполнила свою работу и которая в 1997 году трижды продлевала справку, выданную на имя Бурдо взамен утраченного паспорта. Теперь уже понятно, что паспорта никогда не было и справка была липовая, хотя с её подписью и печатями. И след этот был ложный, и поиски в этом направлении бессмысленными.
Мы просили руководителей МВД провести служебную проверку по факту неправомерности выдачи должностным лицом МВД незаконного документа. Это нужно было сделать в целях предотвращения подобных злоупотреблений в будущем. Но историю про «мундир» все знают. Правильно, нам сообщили, что проводить проверку нет смысла, ибо истекли сроки возможного привлечения Цыпкайкиной к ответственности. В то же время нельзя не отметить, что недавно стало известно – начальник отдела Цыпкайкина получила новое назначение и заняла в том же отделе должность заместителя начальника. Должность же начальника отдела стала вакантной. Остаётся только гадать, что явилось причиной обратного карьерного роста. Может быть, дело Бурдо имело к этому отношение?
-----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Теперь следует ответить на главный вопрос – чего ради нужно было проделать весь этот путь? Конечно, не для того, чтобы просто выдать паспорт одному человеку.
Как-то на одном расширенном ведомственном совещании начальник УФМС по Санкт-Петербургу и Ленинградской области обронила:
– А вот с Уполномоченным по Ленинградской области Сергеем Шабановым мы общего языка не нашли.
И я подтверждаю – не нашли. Почти на все мои обращения приходили ответы «нет», «не положено», «невозможно».
Когда просили установить статус беженца в канун юбилея Победы 90-летней ветерану войны (беженке с Украины). Ее дом в Луганске был разрушен артиллерийским обстрелом, семья и побежала. Тогда потребовалось обращение к руководителю ФМС России К.О. Ромодановскому со словами «Не нашел понимания с руководством УФМС по СПб и ЛО». По его прямому указанию статус беженца был срочно присвоен. Женщина получила пенсию, а это для нее жизнь.
Когда просил Елену Дунаеву оформить документы для онкобольной из Донбасса для выделения квоты на операцию и получил ответ – почему я должна думать о ней и сострадать, у нас что, все соотечественники излечились от болезней?
Когда, минуя Управление в Санкт-Петербурге, уверенный в отказе, искал понимания в отделах районов и просил выехать к тяжело больным людям сотрудников для оформления документов, что регламентами не предусмотрено, – и находил его.
Когда устанавливали личность и впервые выдавали паспорт осужденному 26-ти лет, который без паспорта быстро возвращался в колонию.
И много иное.
Нужно было преодолеть и это безумное сопротивление. Заместитель начальника Управления С.В. Силина в своем кабинете – «без свидетельства о рождении невозможно». Начальник отдела, которому было поручено заниматься делом, два месяца говорила «занимаемся, личность установили», и в итоге – «невозможно», начальник отдела в Гатчине – «невозможно».
Нужно было на тупиковую ситуацию обратить внимание прокуратуры, суда и руководства – ГУ МВД по СПб и ЛО, под управление которых недавно передано прежде самостоятельное УФМС. Только в 2016 году у нас таких обращений было 3.
Не получилось. Регламент не исправлен и изменений в него не внесено. Пока. Все руководители и органы сказали «невозможно» и дружно отправили в суд. Суд «пошёл навстречу» прокурору, учтя настойчивость Уполномоченного, и за всех взял на себя ответственность. Истины суд не искал, а просто решил, что человек родился в Лужском районе. И не важно, где он родился действительно. Всем стало хорошо, легко, спокойно и всё возможно. Ведь никакой ответственности.
Но так бывает часто. Уполномоченный находит провал, указывает на него органам власти и их руководителям. Редко кто «слушается» и сразу реагирует, бросаясь реализовывать принесённую чужую идею. Но она попадает в системную бюрократическую почву и начинает там жить скрытой от всех своей самостоятельной жизнью. И никому неведомо, в каком месте она даст корни и когда появится первый росток, поскольку очень много составляющих должно сойтись. Это и добрая воля, и конъюнктура, и желание самоутверждения, и искренние творческие поиски, и просто случайность, и закон, выведенный Юлианом Семёновым в «17 мгновениях весны» – сначала нужно убедиться, что все забыли об инициативе, и тогда представить её как свою. А потому часто, спустя месяцы и иногда годы, мы видим воплощение наших предложений в публичных выступлениях и инициативах, проектах и уже законах. Мы читаем сообщения об этом с великой радостью, ведь в этом есть наше начало, наши усилия и разум. Для этого и существует Уполномоченный, предназначенный для того, чтобы трудиться, улучшая жизнь людей, не ожидая признания и наград. Хотя признание ощутимо тяжестью всё увеличивающегося числа обращений о помощи и благодарностью людей, для которых мы были «последней надеждой».
Уверен, что и это зерно упало в государственную почву и непременно обернётся новым правилом, изменением или поправкой, которая позволит не мучать людей, гоняя по кругу, а устанавливать их личность, выдавать документы, ибо свобода человека и его личности не должны зависеть от чиновника, обстоятельств или паспорта.
-----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Как-то священник Ткаченко Александр Евгеньевич, руководящий в Санкт-Петербурге детским хосписом, сказал мне в беседе, что защита человека есть богоугодное дело. Тогда я подумал, что в работе Уполномоченного и священнослужителя есть общее правило – грех ненавидь, а грешника прости.

-----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Бурдо Вячеслав Михайлович, 54 года.
Органическое заболевание центральной нервной системы неясного генезиса с изменением личности
Слабоумие
Олигофрения
Шизофрения параноидальной формы
Галлюцинаторный синдром